Любовь к трем апельсинам

Либреттист — Сергей Прокофьев (по сценарию Всеволода Мейерхольда).
Музыка — Сергей Прокофьев.
Язык оригинала — русский (премьера в Чикаго прошла на французском).
Премьера — 30 декабря 1921 года, театр «Аудиториум», Чикаго.

Если вы не знаете ничего

Сюжет сказочный. Наследный принц болен ипохондрией. Доктора бессильны, двор в отчаянии. Единственное лекарство — смех. Принц исцеляется, но его ждёт опасное путешествие за тремя апельсинами, в одном из которых он найдёт свою Принцессу. Ему помогают друзья и добрые волшебники, мешают коварные заговорщики и злая колдунья.

Но это не сказка, а весёлый и злой театральный розыгрыш — сатира, если хотите. История рассказана, чтобы высмеять театральные и оперные штампы, скуку и всё то, что мешает людям смеяться.

Кто есть кто

Принц и его сторонники:
Принц — наследник престола, ипохондрик.
Король Треф — отец Принца, отчаявшийся правитель.
Панталоне — приближённый короля.
Труффальдино — шут, верный спутник Принца.
Маг Челий — добрый волшебник.

Мешают Принцу:
Фата Моргана — злая колдунья.
Леандр — первый министр, заговорщик.
Клариче — племянница Короля, сообщница Леандра.
Смеральдина — служанка Фаты Морганы.
Кухарка — великанша, охраняющая апельсины.

Принцессы:
Линетта, Николетта, Нинетта — заключённые в апельсинах.

Труппа актёров (Пролог):
Трагики, Комики, Лирики, Пустоголовые и Чудаки — спорят с автором и решают, что ставить.

Откуда пришёл сюжет

Сюжет заимствован у Карло Гоцци. Фьяба «Любовь к трём апельсинам» создана венецианцем Гоцци в ответ на театральную полемику с Карло Гольдони — тем самым реформатором, кто изгнал с итальянской сцены импровизацию и маски ради бытовых комедий. Гоцци считал, что театр должен вернуться к чуду, фантазии и гротеску. Он поспорил с Гольдони, что напишет сказку — и она будет иметь успех. Так и случилось.

Прокофьев познакомился с сюжетом через сценарий, созданный Всеволодом Мейерхольдом. Смех, который пронизывает первоисточники, был подхвачен композитором — и превратился в оперу-гротеск.

Идеи и смыслы

«Любовь к трём апельсинам» — опера-маскарад. Маскарад, где все не те, чем кажутся: герои носят привычные маски — Король, Принц, Принцесса, Фея, Колдунья, — но под каждой прячется пародия. Принц не страдает — он ипохондрик от безделья. Король не правит — он паникует. Принцессы не прекрасны — они капризны и умирают от жажды. Прокофьев снимает с них величие, и оказывается, что под маской — живой, смешной, слабый человек.

Но Прокофьев не смеётся над героями — он смеётся над позой. И ищет в их действиях настоящее. Принц выздоравливает не от остроумной шутки и не от высокого чувства. Он хохочет над тем, как нелепо падает старуха. Смех грубый, физический, почти неприличный. И именно он спасает Принца от ипохондрии. Прокофьев говорит: настоящий смех — не умный и не пошлый, он просто живой. Возникает от нелепости, а не от остроумия.

Опера высмеивает штампы и зрелища в угоду мнимым ценителям. В прологе Трагики, Комики, Лирики и Пустоголовые — все приходят в театр не за театром, а за подтверждением своей правоты: «дайте мне высокого», «дайте мне смешного». Каждый уже знает, что ему нужно, и требует. А театра при этом нет — есть спор о том, каким он должен быть.

У Прокофьева на сцене остаются Чудаки. Разогнав всех лопатами, они объявляют пьесу. А когда Глашатай сообщает завязку, кричат — с радостным волнением, в предвкушении: «Начинается! Начинается! Начинается!»

Вот он, настоящий театр. Не там, где решили, каким он должен быть, — а там, где начался.

Текст и музыка (на что обратить внимание)

«Любовь к трём апельсинам» — опера необычная. Это театр в чистом виде: здесь почти нет привычных арий и увертюр, зато есть слово, ритм и действие. Смотрите оперу и следите за словом — музыка Прокофьева идёт за ним, подчёркивает и сталкивает.

Спор о театре

Где слушать: Пролог.
Всё начинается не с увертюры, а со спора. На сцену выходят Трагики, Комики, Лирики и Пустоголовые и начинают спорить, каким должен быть театр:

— Трагического! Безысходного! Трансцендентального! (Трагики)
— Комедий! Комедий! Бодрящего смеха! (Комики)
— Драм, лирических драм! Романтической любви! Цветов! Луны! Нежных поцелуев! Любовного томления! (Лирики)
— Фарсов! Фарсов! Занятной ерунды! Двусмысленных острот! (Пустоголовые).

А Чудаки объявляют новую «бесподобную» пьесу. Они с радостным волнением ждут начала представления. Всех остальных они прогонят со сцены — следите за действием!

Марш

Где слушать: действие II, картина 1.
Самая известная музыка оперы и её лейтмотив. Звучит бодро, создавая настроение игры, а не величия. Изначально это была короткая музыка для смены декораций, но именно лаконичность сделала её хитом. Марш часто исполняют отдельно, как концертный номер.

Герои и события

В этой опере персонажи не поют красивые арии. Они тараторят, выкрикивают, бормочут — Прокофьев пишет вокальную партию так, чтобы она следовала за интонацией речи. Это отказ от «красивости» и оперных штампов. Вот несколько характерных реплик:

Король Треф

Где слушать: I акт, сцена королевского консилиума.
Король, в отчаянии: «Бедный, бедный сын!... Боли в печени, боли в почках, боли в затылке, боли в висках, разлитие желчи, несварение желудка, сердцебиение, головокружение, частые обмороки, мрачные мысли...»
«А я уж стар. Кому же перейдет мое царство? Неужели племяннице Клариче? Чудачке? Жестокой женщине? О, бедный я!»

Фата Моргана (действие II, картина 2)

Злая колдунья, которая проклинает Принца после его смеха над ней:
«Влюбись в три апельсина! Сквозь угрозы, сквозь мольбы и слезы, день и ночь беги, беги, беги к трем апельсинам!»

Принц и спасённая Принцесса (действие III, картина 3)

Принц спасает апельсиновую Нинетту от жажды. И здесь Прокофьев снова отходит от штампа: признание в любви не превращается в статичную «красивую» арию, где действие замирает. Формально это ария, но она рождается из только что произошедшего события и продолжает его.

Нинетта:

- Спасибо, Принц... Ты спас меня от смерти. Ты вернул меня из заточенья. Ты тот, кого я ищу всю мою жизнь.
Принц:

- Сил не было, чтоб удержать меня в моем стремленье к тебе. Я не страшился грозной Креонты, я превзошёл кошмарную кухарку, я избег большой медной ложки, я проникнул в жаркую кухню. Нет, нет, моя любовь сильнее Креонты, жарче кухни. Пред ней бледнела кухарка и опускалась ложка!
Ирония в том, что влюблённый Принц перечисляет кухарку и медную ложку как свои главные подвиги. А Нинетта отвечает просто и искренне.

Тут Чудаки выгонят Лириков со словами: «Тише... уходите... Вы любите любовь... Так не мешайте им любить. Тише... умоляем вас...»

Возможно, это настоящий театр — не там, где красиво поют, а там, где живут?

Вопрос для антракта:

Театр должен идти навстречу зрителю или вести его за собой?

Пусть театр дает зрителю то, за чем он пришел: эмоции, смех, отдых? Или, наоборот, — предлагает маршрут, о котором зритель не просил: сложные смыслы, неожиданные трактовки, ребусы?
Первый рождает подчас ощущение пустоты. Второй — вызывает споры, но порой кажется, что режиссер разговаривает сам с собой, а зритель — просто гость на этом празднике.

Как вы считаете, театр должен подстраиваться под ожидания или ломать их?
И где точка, после которой «веселое действие» или «действие со смыслом» превращается в пустое времяпрепровождение?

Интересные факты

Первая комическая опера. «Любовь к трём апельсинам» стала первой комической оперой в творчестве Прокофьева.

Сочинено в поезде. Работа шла так быстро, что либретто Прокофьев писал буквально в скоростных поездах, курсируя между Нью-Йорком и Чикаго.

Самый ранний первоисточник. Все знают цепочку Гоцци → Мейерхольд → Прокофьев. Но сюжет о трёх апельсинах кочевал по Европе задолго до Гоцци. В 1634–1636 годах неаполитанец Джамбаттиста Базиле издал сборник «Пентамерон» («Сказка сказок») — первый в Европе литературно обработанный сборник народных сказок. Именно оттуда ведут происхождение сюжеты «Золушки», «Кота в сапогах» и «Спящей красавицы», а также история «Трёх цитрусов» (или «Трёх цитронов»), которую позже переработал Гоцци.

Апельсиновая реклама. Перед премьерой в Чикаго в театр явился владелец апельсиновой плантации. Он предложил дирекции большие деньги за рекламу: хотел разместить в фойе плакат с текстом вроде «Именно эти апельсины вдохновили маэстро Прокофьева!». Композитор, разумеется, отказался. Америка есть Америка.

На фото: Борис Анисфельд. Эскиз занавеса «Pink Curtain #2» к опере «Любовь к трём апельсинам» (1921). Из коллекции Чикагского института искусств.