«Текст оперы! Кому либретто?», или Зачем нужно либретто и почему оперу всегда читали

Те, кто сегодня читает полное либретто перед оперой, возможно, не знают: они следуют традиции, которой почти четыреста лет.

Первая опера и первое либретто в истории

История либретто началась в 1597 году во Флоренции. Именно здесь состоялось представление того, что позже назовут первой оперой в истории: «Дафна» на либретто Оттавио Ринуччини и музыку Якопо Пери.

Для этой постановки гостям выдали небольшие книжечки с текстом — были ли они рукописными или напечатанными, доподлинно неизвестно. Но важно другое: эти книжечки позволяли зрителям следить за тем, что происходит на сцене. Представление — музыкальная драма, где словесный текст и музыка существуют на равных.

В 1600 году Ринуччини официально опубликовал либретто «Дафны». Книгу напечатал флорентийский издатель Джорджо Марескотти (Giorgio Marescotti). Издание разошлось по Италии и стало доступно читателям, интересовавшимся новым музыкальным жанром.

Зачем читали либретто в театре XVII века

Итальянский театр XVII века похож на современный развлекательный клуб: зрители ели, играли в карты, громко разговаривали в ложах. Расслышать текст со сцены было почти невозможно. Поэтому печатная книжечка заменяла зрителю слух.

При входе продавали маленькие книжечки с текстом драмы, написанные стихами. Без такой книжечки благородный джентльмен чувствовал бы себя совершенно слепым: шум от разговоров в ложах и стук посуды не позволяли разобрать ни единого слова, которые пели со сцены. Зрители беспрестанно сверялись с текстом при мерцании свечей.

Шум — первая причина читать либретто во время действия. Но не единственная.

Светский ритуал

Оперный театр был не храмом искусства, а местом встреч: в ложах играли в шахматы, ужинали, навещали друг друга. Но едва начиналась примечательная ария, наступало короткое затишье: мужчины и дамы доставали свои либретто — маленькие книжечки, купленные у дверей за несколько су. В ложах зажигались восковые свечи, которые прикрепляли к краю ложи или держали в руках. Слышался сухой шелест — сотни людей одновременно переворачивали страницы, когда певец переходил к следующему стиху.

Здесь либретто — не только замена слуху, но уже чтение оперного текста как часть светского ритуала.

Во Франции либретто покупали не только для театра, но и для чтения дома, как хорошую литературу. У дверей Оперы торговцы выкрикивали: «Текст оперы! Кому либретто? Полный текст Глюка!» Спектакль ещё не начинался, а партер уже шелестел страницами. Люди спорили о поэзии ещё до того, как прозвучит первая нота. Во Франции было принято судить оперу по книжке: если стихи плохи, музыку могли и не простить. Многие приносили с собой старые, засаленные книжечки прошлых лет — чтобы показать, что знают репертуар наизусть, и сверяли каждое слово нынешних актёров.

Против цензуры

В театре свет в зале едва горел — зато сцена казалась ярче. В ложах опять зажигались свечи: иначе текст в книжечке нельзя было разобрать. Читать надо было обязательно, но цель чтения была не совсем театральная. Они читали, чтобы… поймать цензуру.

Цензура в итальянских театрах работала широко, жёстко и порой абсурдно. Заставляли менять слова, переносить действие из современности в иные века — лишь бы не будить крамольных мыслей. Печатные ведомства часто не успевали за запретами полиции: в книжечке оставался оригинальный текст, а певец на сцене был вынужден петь изменённые слова.

Зрители в ложах при свечах сверяли напечатанное с тем, что пел артист, — они искали каждое несовпадение. Иногда сам певец интонацией, паузой или жестом подсказывал, где цензура вымарала «свободу» или «родину». Зал мгновенно считывал этот шифр и взрывался аплодисментами. Сухой шелест страниц превращал оперную книжечку в либретто против цензуры — оружие общества против запретов.

По сей день в миланском Архиве Рикорди хранятся тысячи либретто с цензурными правками — политическими, религиозными.

Либретто для оперы значит много

Так считал, например, Стендаль, большой поклонник оперы. В своей книге «Жизнь Россини» он писал, что либретто обязательно должны публиковаться для любителей музыки, поскольку пение само по себе не способно полностью передать тонкую словесную ткань. Он требовал от оперы настоящей драмы, а не просто демонстрации вокальных украшений, и был убеждён: слабое и плоское либретто музыка спасти не способна.

Спустя десятилетия эту же тревогу разделял и Пётр Ильич Чайковский. В переписке со своим братом Модестом, который создавал для него тексты опер, композитор постоянно требовал жесточайшего контроля над качеством печатных либретто. Чайковский панически боялся неряшливости театральных типографий. Он знал: если Дирекция театров напечатает текст с ошибками, публика не поймёт драматического смысла — а значит, пострадает восприятие всей оперы.

От либретто к синопсису

В XIX веке ситуация начала меняться. Музыка и либретто расходились. Рихард Вагнер в Байройте ввёл моду на полную темноту в зале — он хотел, чтобы зритель сосредоточился на сцене, а не на соседях, картах и книжечках. Вместе со свечами ушла и традиция чтения во время оперы. Современники сокрушались: теперь они сидят впотьмах, лишённые возможности сверять текст с пением, — старый ритуал навсегда утрачен.

На смену либретто пришёл синопсис — краткое содержание оперы, которое записано в театральной программке.

Мы перестали быть читателями в театре и стали только слушателями. А ведь чтение во время оперы было не помехой, а особым способом присутствия — внимательным, почти заговорщическим. Ты держишь в руках текст, сверяешь, споришь, угадываешь. Это требовало усилия — и потому делало вечер событием. Так что авторы сайта напоминают:

📜Читайте либретто, ведь в опере музыка ведает чувствами, а слово — смыслом.

На обложке — титульный лист первого печатного оперного либретто. La Dafne Оттавио Ринуччини, Флоренция, издатель Джорджо Марескотти, 1600 год.